Моя блокадная история

Рассказывает Блинова Александра

    Когда я была совсем маленькой и приезжала к бабушке в гости, я всегда боялась одной вещи в бабушкиной квартире. Я боялась портрета, который висел над дверью гостиной. Из темноты на меня глядели его глаза, глаза совершенно незнакомого мне человека, какие-то страшные, но при этом печальные и грустные.

      Много времени прошло, прежде чем я узнала необыкновенную историю этого портрета. Позвольте теперь поведать её вам.

       Мой прадедушка, Игорь Дмитриевич Афанасьев, был учёным в области химии и при этом очень любил искусство, он был коллекционером. В его собрании до 1937 года находилось более 600 картин. Затем, как и многие учёные, он был репрессирован. Его картины большей частью были конфискованы. Множество попало в музеи, малая часть была продана на аукционах.

      Из ссылки прадедушка вернулся только в 1956 году.

Голоса из блокады

Рассказывает Саенко Анастасия

Я держу в руках «Блокадную книгу», листаю её страницы, читаю рассказы тех, кто пережил блокаду. 70 лет отделяет меня и моих современников от тех трагических событий, о которых повествуется в этой правдивой книге. «Книга эта правдива, потому что строго документальна. В ней все реально, все достоверно… Книга эта — памятник тем, кому не суждено было дожить до Победы, памятник, убедительно повествующий о мужестве и стойкости павших, — читаю я во вступлении к книге. — Когда-нибудь наши дети, потомки, живя в счастливой и радостной стране нашей, будут по книгам изучать историю героической обороны Ленинграда в 1941—1942 годах, будут изучать традиции ленинградцев в период суровых испытаний. Да, изучать это будущему поколению надо… Голодные люди падают и умирают на улицах, предприятиях, но умирают они как герои, без единого слова, без стона и жалоб». Авторы, известные писатели А. Адамович и Д. Гранин, опираясь на собранные ими рассказы и дневники переживших блокаду, знакомят нас с обыкновенными ленинградцами, которые самоотверженно и скромно выполняли свой патриотический долг. Если бы моя прабабушка была жива, она могла бы добавить свой голос в рассказе о блокадных днях, добавить свою историю о том, как «дети стояли со взрослыми рядом» в  годы страшных испытаний. Но я хочу сделать это за неё, хочу пересказать то, что хранит в памяти моя семья.